И дружили, и верность всю жизнь хранили

---

Приветливая улыбка Анны Семеновны Григорьевой, одной из самых пожилых жительниц поселка Косицы, не сошла с ее лица, несмотря на все испытания, уготованные судьбой. Голос остался ласковым, а сердце все таким же добрым. Бабушка помнит год своего ...

Приветливая улыбка Анны Семеновны Григорьевой, одной из самых пожилых жительниц поселка Косицы, не сошла с ее лица, несмотря на все испытания, уготованные судьбой. Голос остался ласковым, а сердце все таким же добрым. Бабушка помнит год своего рождения – 1934, не сразу называя возраст.

— Деточка, это мне столько лет? – удивленно восклицает она, когда нехитрыми арифметическими подсчетами получилось число 89.

— Посчитай здесь, — протягивает она мне нашу газету, — на полях подсчитай в столбик. Тут написано «Правда». Всю свою жизнь выписываю, читать люблю все.

Однако я опередила Анну Семеновну, озвучив ей цифру.
— Сколько Господь отпустил, деточка… Я живу одна, а было у меня трое деток. Полтора года прошло, как ушел сынок Ваня. Теперь кое-как сама, за помощью никогда не обращалась, ни в сельский совет, никуда.

Сама я родом из Белоруссии, деревни Комсомольск Гомельской области, — продолжает она. — У мамы нас было трое: я, братик и сестрица. Тетя Лена, мамина сестра, забрала к себе в село Сенное, растила, одевала, замуж отдала. Детей у нее не было. А мне то юбочку, то туфли купит. Так и приманила. А маму гроза убила. Стояла в хате, укладывая сестру спать…

Отец погиб на фронте. Семен Павлович обучал призывников в Белоруссии, долетев оттуда в Севастополь, попал под вражеский налет со стороны Польши, там и погиб. «Он похоронен один, а рядом братские могилы, — со слезами на глазах повествует моя собеседница, — мы ездили.

-В молодости я была красивая, не смотри, какая сейчас. Волосы были кудрявыми, ребята за мной бегали, а тетя и рада.

Работала свинаркой всю жизнь до пенсии в совхозе «Липницкий». Сейчас сижу, гляжу, — обводит взглядом кухню Анна Семеновна, как будто пытаясь вернуть годы вспять.

— Муж Василий трудился трактористом. Вечером сказал: «я устал», — как раз вот тут, направо от тебя деточка, это было, лягу на диванчик, — говорит он мне. Я слышу, спит, ну и ладно, а потом как будто перестал дышать. Я звать, кричать «разбой», а у него уже сердце отказало.

Теперь я одна лет 30, а то и больше. Ко мне многие сватались, но я не могла ни за кого пойти. «Ты – работящая, хорошая. С тобой многие захотят создать семью», — говорил Василий. А я отвечала: «Никогда в жизни ни за кого не пойду». Такой у нас был разговор. А познакомились так. Посватались. Привели после свадьбы, а я гляжу по окнам, пока гости здесь, незаметно, думаю, выберусь в окно и убегу. А он все понял, гостей выгнал и окно закрыл.

Было у нас два сына Миша и Ваня и дочка Люба. Я давно болею сердцем, с тех пор, как дети умерли. Хоть бы кто-нибудь меня проведал, хотя бы один, но нет. Все ушли. Ваня играл в футбол. Стены на кухне сплошь и рядом увешаны вымпелами команды «Динамо-Брянск», фотографиями. «Вот мой сыночек, — показывает мне Анна Семеновна на мужчину в спортивной форме. Осталось много благодарностей. Он был очень хороший, умный. Хотя бы Ваня остался, это ж надо – и Вани нет, — сокрушается Анна Семеновна. — Внучок у меня в Севске есть, Роман. Как только позвоню, он тут как тут. «Ба, что тебе купить?- спрашивает. Есть и внучка в Подмосковье, зовет к себе. Но что я там буду делать? У нее семья, лучше тут, сама, потихоньку.
Я сказала моей собеседнице, что уже успела побыть сегодня в гостях у Прасковьи Свиридовны.
— Так, это — моя подруга! – восклицает Анна Семеновна. Мы всю жизнь свинарками работали, дружили. Теперь ни я к ней не дохожу, ни она до меня. Постарели мы, а раньше бегали, как ветер. К людям идут дети, а ко мне некому, — горюет бабушка.

— Раньше и хозяйство было: корова, свиньи, гуси, куры, утки. Коз держала лет 15. Мне браток их привез из Белоруссии на развод: козлика и козочку. Молоко было – не отличить от коровьего. Потом приехал какой-то мужчина, сказал, я из Курской области, попросил продать козочку. Родился ребеночек, и ему молоко козье нужно. Ну, раз для ребенка, я, конечно, продала, и за полцены. А то и так бы отдала. Только после этого козы у меня перевелись.

А сейчас работать я уже не могу. Глазами бы все переделала, — грустит бабушка. — Сварю поесть супчику, чай заварю. Машина с продуктами приезжает два раза в неделю.

Анна Семеновна вышла меня провожать до калитки, перекрестила на дорожку, и мы отправились в путь. Вместе с прибавляющимися километрами оставался позади тот уходящий мир, попадая в который, чувствуешь себя в безопасности, мир, где нет места лжи, подвохам и всему плохому. Пока живы люди из той эпохи, они могут нас заставить по-новому взглянуть на мир и еще раз освежить картинку верных ценностей в современном мире, где сейчас порой все так искажено.

— Так и поглядываю в ящик, не принесли ли газету. Я очень ее люблю, выписываю всегда, без нее не могу. Читаю все, — делится Анна Семеновна.

В разговоре я упомянула, что являюсь автором некоторых статей. И моя собеседница так мило и тепло заулыбалась. Но фотографироваться не стала из скоромности, я и не стала настаивать.

Татьяна ТУРКОВА.