Семнадцатилетний минер

---

Выполнять работу по обезвреживанию мин, оставшихся со времен Великой Отечественной войны, довелось жителю Севска, уроженцу села Погребы Сенновского сельского совета, Александру Васильевичу Макарову. В 1941-ом, когда началась война, ему только-только ...

Выполнять работу по обезвреживанию мин, оставшихся со времен Великой Отечественной войны, довелось жителю Севска, уроженцу села Погребы Сенновского сельского совета, Александру Васильевичу Макарову.
В 1941-ом, когда началась война, ему только-только исполнилось четырнадцать, и он успел окончить семь классов Сенновской сельской школы.
— До 1943 года, когда начались бои за Севск, в Погребах, Сенном, Гапоново, Доброводье были наши, а немцы находились за Дубравой, занимали села Обжи, Дубки, Голопузовка, — вспоминает, возвращаясь в военное лихолетье, Александр Васильевич. — «Немец» часто устраивал обстрелы из минометов и пулеметов. Мы, мальчишки, по звуку различали, какой пулемет строчит, наш или вражеский. Мины «шипели», пули «свистели», а трассирующие светились. В нашем селе, прямо по огородам, шла цепь окопов. За Погребами начинался лог, там стояли пушки — «сорокопятки».
По словам Александра Макарова, немцы боялись леса, партизан, внезапного нападения и вели стрельбу на подступах к своим позициям. Чаще всего — вечером, ночью и в предрассветные часы. С приближением линии фронта все громче слышалась канонада орудий: били пушки и «Катюши», ухали и рвались снаряды.
Когда передовая линия фронта была уже совсем рядом, началась эвакуация мирных жителей.
— Нас не эвакуировали до последнего, — говорит мой собеседник-очевидец тех событий. — Другие села уже опустели, а мы все еще оставались в наших Погребах. Сплошь шли ожесточенные бои, земля тряслась и горела, от частых взрывов в доме дрожали оконные стекла. Было страшно. Мы прятались в подвале и понимали, что фронт — вот он, и тут нам сообщили об эвакуации. Покидали село спешно. Я с тремя сестрами и родителями полгода находились в поселке Белый Ключ, неподалеку от станции Гарбузово, в Конышовском районе Курской области. Старший брат воевал на фронте и погиб. Из эвакуации мы вернулись в сентябре 1943 года. Наш дом уцелел. В кухне, у раскрытого окна, которое выходило на реку Сев, на земляном возвышении стоял вышедший из строя пулемет, рядом — пустые ленты.
Вскоре Александра Макарова и его сверстников из Погребов, Сенного, Доброводья, Гапоново, Княгинино, Чемлыжа вызвали в военкомат, где сообщили о том, что их будут обучать военному делу. И начались занятия в селе Поздняшовка: построения, ходьба строем, физподготовка. Их учили разбираться в оружии, владеть им и стрелять из него. Два месяца занятий, месяц перерыв, и еще два месяца занятий. Военному делу тех, кому еще не было восемнадцати и потому не подлежащих призыву на фронт, обучали офицеры. После месяца «каникул» из всех «новобранцев» отобрали сорок человек, и стали учить их обезвреживать оставшиеся после войны вражеские мины — противотанковые и противопехотные.
— Были созданы две группы, — продолжает свой рассказ Александр Васильевич.- Нашу, из двадцати человек, возглавлял старший лейтенант Иван Егорович Урядников. При отступлении немцы минировали поля, дороги, мосты, прилегающие к лесным массивам территории. И мы, юнцы, 16-17 лет, вооружившись миноискателями, искали немецкие мины в полях, густо заросших высокой и полегшей травой. Когда миноискатель нащупывал мину, раздавался характерный сигнал, и дальше нужно было аккуратно, не задевая торчащих «усиков» выкрутить и вынуть взрыватель (капсюль). После этого она считалась обезвреженной. Немцы использовали в минах взрыватели нажимного и натяжного действия. На дорогах и лесных тропинках устанавливали «растяжки» — стоило задеть металлическую проволоку, и мина взрывалась. Мы не только вражеские мины обезвреживали, мы выполняли приказ: очистить поля от «металла», оставленного войной. А сколько же его было! Отсюда ведь до Курской дуги рукой подать, тяжелые бои и сражения проходили. Вот мы, идя цепью, и собирали эти “отголоски войны”, оставшиеся в земле. «Боевые» потом взрывал наш командир, а безопасные мы грузили на подводы, после чего вывозили весь этот лом на лошадях.
…Июнь 1944-го. Группа под командованием старшего лейтенанта И.Е. Урядникова неподалеку от села Дубрава разминировала поле, примыкающее к дороге. Первым от дороги шел Александр Макаров. Миноискатель «молчал», и вдруг рядом взорвалась мина. Александр получил ранение обеих ног. Больше страдала левая — взрывом частично раздробило ступню и кость. В Севской больнице, куда его, окровавленного, доставили, врач-хирург ампутировал ему часть ноги и зашил многочисленные рваные раны.
— Я даже не успел понять, что произошло, — говорит Александр Васильевич, — взрыв, боль в ногах и перепуганное лицо напарника, который шел рядом. Вероятно, в густой траве я не заметил «растяжку», задел ее, и установленная у дороги мина взорвалась. Шел бы я чуть левее — погиб на месте.
Полтора месяца семнадцатилетний минер провел в больнице, а затем вернулся домой с диагнозом «Инвалид III группы по случаю». Таковым и считался долгие годы, пока в Севский военкомат не приехал И.Е Урядников и не собрал вновь свою “команду”. Именно он, бывший командир, помог всем получить соответствующие удостоверения минеров — участников Великой Отечественной войны, а Александру Макарову — статус «Инвалид войны II группы», что дало ему право пользоваться льготами и преимуществами, установленными действующим законодательством для инвалидов Отечественной войны. Как сообщил Александр Васильевич, он и те, кто вместе с ним после освобождения Севского района разминировал поля, выполнял эту опасную работу, считались добровольцами, а не военнослужащими — им ведь в ту пору не было восемнадцати.
— Поначалу я стеснялся свой инвалидности, — признается мой собеседник, — мне ведь было всего-то 17 лет. Это сейчас у меня протез, а тогда — «деревяшка». Девушка любимая у меня была. Думал, откажется от меня после того, что со мной случилось. Но нет, не отступила, не променяла на другого, не побоялась связать свою жизнь с инвалидом. Трижды к ней сватались, всем отказала. Любила меня. И я ее. Очень. Жизнь свою без нее не представлял. Я свою Лену с четвертого класса любил. Вот так пришла любовь — раз и на всю жизнь. Свадьбу мы сыграли в 1948 году, а в 1949-м родился первенец — сын Николай. Через два года — второй сын Владимир. В 1976-м мы переехали из Погребов в Севск. Душа в душу с моей Леной мы прожили 38 лет, а потом ее не стало…
В настоящее время Александр Макаров живет один. Младший сын с семьей проживает в Твери, а старший уже покинул этот мир. Александра Васильевича часто навещают внук и внучка, правнуки — их у него шестеро, и невестка Тамара.
В конце мая Александру Макарову, ветерану труда (трудовой стаж — 45 лет), исполнилось 90 лет. Здоровья и всего самого наилучшего ему желали не только родные и близкие, но и должностные лица. По сложившейся доброй традиции заместитель главы администрации Севского муниципального района по социальным вопросам Светлана Пантюшина вручила юбиляру подарок — комплект постельного белья, а директор КЦСОН, руководитель исполкома Севского местного отделения ВПП «Единая Россия» В.Е. Климова — адресное письмо — персональное поздравление от Президента России Владимира Путина. Здоровья Вам, Александр Васильевич, и всех благ!